|
dkar chag главная Велимир Хлебников Кави. Стихи Стихотворные переводы **************** |
|
{ОПУСЫ И ПЕРЕВОДЫ} В этом разделе вы найдете три группы текстов: 1. Мои переводы стихотворений Велимира Хлебникова на английский язык. Его стихи я впервые прочитал в возрасте 12 лет и с тех пор он всегда со мной. Когда я был студентом, мне захотелось перевести на английский язык его стихотворение «Вши тупо молилися мне…», что я и сделал. Я благодарен моему университетскому преподавателю Г. Б. Богорад, поддержавшей меня тогда, и моему английскому другу С. Уикем-Смиту, всегда выражавшему готовность помочь в редактуре моих текстов. Я не думаю, что эти переводы имеют особую ценность для англоязычного читателя, но лично мне они дороги как всякое личное прикосновение к поэзии великого Велимира Первого. Подраздел дополнен некоторыми другими материалами, связанными с Хлебниковым. 2. Сборник стихов, за которые мне не стыдно. 3. Мои стихотворные переводы, с английского и некоторых других языков. Переводы с тибетского см. в разделе «Наука о Тибете». Ниже представлено последнее добавление. ______________________________________________________________________________________________________ {Велимир Хлебников} Подношение к 125-летию ЗВЕРИНЕЦ В УЭНО Посв<ящается> В.Х. О, Сад, Сад! Где лотосы подобны братьям, забывшим о том, что они братья, и пруд — отцу, что напоминает им об этом каждую весну, в пору цветения. Где дети равны числом взрослым. А красотки составляют половину от числа последних. Где орлы сидят не увиденные, подобно вечности, так как день, клонясь к вечеру, не запас на них времени. Где карликовый гиппопотам с яростной африканской ужимкой разевает пасть и плюхается в воду. Где олень лишь сломанный рог, торчащий прямо под вами. Где взгляды девиц взыскующие. Где австралийский заяц сидит насупившись и сумной. А броненосцы цветут здоровьем. Где усталый взор манула погружен в зиму и не знает, что за стеной его пристанища краснеют и желтеют осенние рощицы. Где красивейшие фламинго стоят, как русские поэты прошлого, поджав одну ногу, розовые и тонкие в прозрачном и ровном японском небе, отраженном в воде. Где тукан похож на игрушку и его хочется взять в руки и поставить на полку для услады северного взора. Где меч лежит в ножнах и клятвы звучат смехом: ценой жизни, ценой смерти, ценой всего совместить бесстрашие с улыбкой. Где горилла лежит в обнимку с горилленком, до того бившим в грудь возбуждаясь присутствием человека, а потом нависает над самкой, чей тыл сначала обследовал вытянутым черным пальцем, но — безуспешно. Где слон встает, опершись правой задней лапой о левую, и трудится морщинистым хоботом, далекий от того, чтобы просить милостыню. Где медведи с Хоккайдо лежат обнажая здоровые кожаные лапы, а малайцы и азиаты бодры и любопытны. Где летучие лисы висят опрокинуто, подобно сердцу обычного русского. Где совы прячутся тучами. Где малые птицы стремительны и игривы, как языки пожара. Где в упругой фигуре юного тигра мы видим тюрка или кавказца, откушавшего барана. Где мы начинаем думать, что и зверь, и человек — не более чем струя краски в пространстве. И что на свете потому так много зверей, что у каждого цвета есть огромное множество оттенков. Где звери, устав от публики, спокойно едят свой корм. Где живо напоминает ад колония лысых крыс, похожих на скинхедов. Где крохотные пингвины выпрыгивают из воды с ловкостью Остапа Бендера. Сад, Сад, где взгляд зверя равнодушен и прекрасен. Сад. Где лори прячется в темноте, как обиженный на весь свет ребенок. Где тапир и лама обитают вместе, не выказывая вражды ни к чему живому. Где никто ничего не просит, и только две львицы бегают вдоль стекла с прильнувшими к нему зрителями. Где завысокая жирафа стоит и смотрит, как вы проходите мимо, поспешая к крокодилам. Где возглас ребенка привлекает на миг внимание медведя. Где ленивцы покоятся в ветвях высокого дерева, как кумиры на храмах и крышах зданий, и никогда не снизойдут к людям, поскольку внизу нет ветвей. Где косматый буйвол лежит толстяком неподвижно. Где чудо-окапи демонстрируют свои африканские стройные ножки с изящной росписью по ним. Где один из черных медведей развалился на высокой кафедре широкого низкого дерева и думает. Не кажется ли ему, что он высоко в горах? Или он молится Будде? Или ему скучно? Где муляж лемура на изгороди на миг заставляет решить, что он настоящий. Где обезьяны обследуют решетки клети. Где муравьед озабоченно бегает по кругу, с телом, словно каким-то насмешником вытянутым в венскую сосиску, и подобный голодному спортсмену. Где белопузая цапля задумалась, словно сочиняет стихи. Где дикобраз дремлет, как дитя в люльке. Где зебры попасты так, что любого льва привели бы в одушевление. Где мадагаскарец ай-ай, полакомившись фруктом, устраивает аттракцион вращения вокруг ветки, образовав круг своим длинным хвостом. Где японские макаки горсткой высыпаны на скалу и пара макакят резвится и плещется у источника в алых масках, сшитых той же портнихой, которая обслуживает заходящее солнце. Где в малайском медведе за внешним добродушием таится опасный и раздражительный нрав, как в некоторых русских, до сих пор помнящих исторические обиды. Где крокодилы лежат с внимательно закрытыми глазами. Где, войдя в их душную обитель, в которой трудно быть долго, я прохожу мимо змей и саламандр так же поспешно, как шел к ним. Где на обособленном острове обитают лемуры, то ли богачи, то ли изгнанники, резвые и веселые, как Зангези и Заратустра. Где черепаха плывет с гигантским напряжением, вытягивая длинную шею и почти не защищаемая панцирем, который, похоже, преследует ее, и это движение происходит равномерно, как жизнь моей страны. Где носорог носит себя с достоинством потомка аристократического рода. И меч его всегда при нем. Где чайки внимательно наблюдают за бассейном с пингвинами, чтобы не упустить стремительного роста котировок собственных акций на пищевом рынке. Где я еще не знал, как низко пало казачество, с глазами, глубоко запавшими от страха. О, соколы воли к свободе! Исконные прободатели цапель. И булавка, на которую насаживают насильников чести, верности и долга! Где ничто не напоминает о смерти, кроме нескольких кусков мяса, брошенных хищникам. Где в гордой осанке беркута, распустившего крылья, чудится сила, свойственная лишь тем, кто дал обет бесстрашия. Где звери кажутся такими же вежливыми, как их хозяева. Где только карликовые левиофаны сохранили способность к яростным рыкам. Может быть, осознание собственного ничтожества заставляет их прыскать гневом? Не знаю. Слоны молчат, занятые подножным кормом. Где в зверях погибают какие-то прекрасные возможности, как золотые дельфины осакского замка в огне бомбардировок. *** Мой текст является своего рода «кавер-версией» прекрасной ранней поэмы В. Хлебникова «Зверинец», писан по мотивам посещения зоопарка в Уэно, Токио. Гениальный Хлебниковский оригинал можно прочитать, например, здесь. ______________________________________________________________________________________________________ {наверх↑} |
© А. В. Зорин ⇒ kawi@yandex.ru